Будет ли удар по Ирану?

Политика сдерживания и зыбкость гарантий

Арабская весна отодвинула на задний план ситуацию с ядерной программой Ирана. Правда, все время звучат прогнозы о возможном израильском или американском ударе по иранским ядерным объектам. Но это – разговоры. А что происходит на деле? Да то же, что и всегда.

Уже и говорить перестали об очередной резолюции Совета Безопасности, той самой, за которую голосовала и Россия и о которой президент Ирана Ахмадинежад отозвался как об «использованном носовом платке»: его, мол, только в корзину бросить. Приехали в Иран в феврале, впервые более чем за год, инспекторы МАГАТЭ, да и уехали через два дня после того, как их не пустили на военный объект в Парчине. Договорились вот сейчас опять встретиться, чтобы обсудить всю ту же проблему – который уже раз… Движение есть только одно – крутятся центрифуги на иранских заводах в Натанзе и вФорду (вблизи Кума), где полным ходом идет обогащение урана; еще в июне прошлого года Тегеран объявил, что скорость вращения центрифуг увеличена втрое. Рано или поздно из 20-процентного урана можно будет сделать 90-процентный, а из него уже и бомбу можно произвести.



Нужна ли Тегерану бомба?

Хотят ли иранские правители на самом деле иметь в своих руках бомбу? Это вопрос вопросов. Ясно лишь, что они намерены создать все необходимые условия для производства бомбы. По оценке 16 американских разведывательных служб, данной в два года назад, неизвестно о том, «что Иран возобновил процесс вооружения, приостановленный в 2003 году». Эксперты также считают, что главный человек в Иране – аятолла Хаменеи – еще не принял политического решения о производстве бомбы. Правда, по этому поводу звучат по меньшей мере две оговорки: первая – в такой стране принять решение о создании бомбы можно чрезвычайно быстро, и вторая – насколько можно доверять американским разведчикам? Они сели в лужу в Ираке, где ложно объявили о наличии у Саддама Хусейна оружия массового поражения, и теперь опасаются, как бы не повторить ту же ошибку и не спровоцировать войну. Обжегшись на молоке, дуют на воду.

Косвенным доказательством того, что тегеранские правители в любом случае твердо намерены довести уровень обогащения урана с нынешнего (20%) до 90%, является один неопровержимый факт: они несколько раз отклоняли предложение России и других держав перенести процесс обогащения на российскую территорию. Ясно, по какой причине, ведь в России процесс обогащения урана был бы под контролем, и иранцы получили бы только 20-процентный уран для загрузки в тегеранский реактор. Иначе говоря, согласно российскому предложению, Иран получал бы как раз то, что нужно для своего мирного атома. Нет, не хотят – как же тут не заподозрить их в намерении докрутить свои центрифуги до получения военного атома?

Именно поэтому мировая общественность противится превращению Ирана в ядерную державу. Российское руководство неоднократно заявляло о нежелательности такого события. А опрос, проведенный в 2010 году вашингтонским исследовательским институтом Пью, показал, что против этого выступают в Германии 98% жителей, в Японии – 96%, во Франции – 95%, в США – 94%, в Великобритании – 90%.

Тем не менее складывается впечатление, что мир начинает привыкать к неизбежности сосуществования с ядерным Ираном. Что касается нашей страны, где антиамериканизм давно стал «национальной идеей», то приходилось слышать от людей из дипломатических кругов: «Для нас ядерный Иран лучше, чем проамериканский». Но и в самой Америке многие эксперты полагают, что уже ничего не сделаешь и надо думать о политике сдерживания по отношению к ядерному Ирану. Известный политолог и международник Фарид Закариа пишет: «Сдерживание сработало с такими сумасшедшими, как Мао, и с такими убийцами, как Сталин, и сработает с расчетливыми автократами из Тегерана». С ним солидарен Збигнев Бжезинский, по мнению которого, иранские руководители «могут быть опасными, настырными и двуличными, но ничто в их истории не доказывает, что они самоубийцы».

Сторонники концепции сдерживания указывают на то, что в любом случае США располагают вблизи Ирана такими мощными военными силами, что, даже имея атомную бомбу, Иран не осмелится пойти на военные авантюры. Бывший высокопоставленный сотрудник Пентагона Колин Кал пишет в только что вышедшем номере журнала ForeignAffairs: «Сорок тысяч американских военнослужащих находятся в Заливе, им компанию составляют ударная авиация, две авианосные ударные группы, два корабля с баллистическими ракетами «Иджис» и множество противоракетных систем «Пэтриот»... Силы США в Заливе уже сейчас превосходят те, которые находятся в Южной Корее с задачей сдерживать имеющую ядерное оружие Северную Корею. Поэтому вполне разумно предположить, что уже существующее присутствие США в регионе, возможно подкрепленное развертыванием ограниченного количества ядерных вооружений и оборонительными баллистическими ракетами, будет достаточным для того, чтобы удержать даже оснащенный ядерным оружием Иран от агрессии и шантажа».

Итак, главный аргумент сторонников сдерживания: иранские лидеры – люди адекватные, рациональные и расчетливые. Если это так, то, видимо, для тегеранской верхушки важнее всего развернутая вокруг ядерной программы кампания по мобилизации масс под лозунгом защиты достоинства древней и гордой нации, которую «американцы и сионисты хотят поставить на колени».

Многие наблюдатели указывают, например, на то, что за последние годы, при Ахмадинежаде, в Иране произошло существенное перераспределение политических сил: влияние клерикальной элиты ослабло, резко вырос удельный вес силовиков, то есть Пасдарана (Корпуса стражей исламской революции). Этот корпус не только представляет собой мощную военную силу (имеет даже свою авиацию и флот), но и контролирует значительную часть экономики страны, превратившись, по существу, в крупнейшего предпринимателя.

Считается, что Пасдаран больше всех заинтересован в сохранении перманентной напряженности, в мобилизации народных масс под патриотическими лозунгами, а для этого нельзя ослаблять и тем более прекращать конфронтацию с Америкой. Некоторые даже отмечают, что усиление западных экономических санкций против Ирана выгодно Корпусу стражей: многие офицеры силового ведомства обогащаются благодаря развитию черной экономики и контрабанды.

Эти аргументы не означают, что иранской элите непременно нужна атомная бомба, но они позволяют понять, почему Тегеран категорически отказался пойти навстречу Бараку Обаме, который в самом начале своего президентства обозначил политику «протянутой руки» по отношению к Ирану, призывая инициировать новый этап взаимоотношений. При этом, конечно, нельзя забывать, что иранское руководство вот уже 30 лет испытывает полнейшее недоверие к любым американским инициативам, видя в них только подвохи, двойное дно и затаенное желание сменить нынешний режим.



Ядерное оружие и великодержавные амбиции

Противники военного удара по Ирану, если суммировать их взгляды, во-первых, не уверены в том, что иранские лидеры на самом деле стремятся обладать атомным оружием. Во-вторых, если даже Иран все же станет ядерной державой, сработает политика сдерживания. А намерение Тегерана создать бомбу можно объяснить так: ядерное оружие нужно а) как средство сдерживания (имеется в виду возможное американское нападение), б) как символ статуса великой державы, в) как ключ к региональной гегемонии. Такой ход рассуждений позволяет прийти к заключению, что ядерный Иран – это, конечно, плохо, но жить с ним можно.

В этом, однако, не уверены многие другие западные политики и эксперты, подозревающие иранских лидеров не просто в великодержавных амбициях, а в фанатичном стремлении к экспансии. Вспоминают слова основателя Исламской Республики Хомейни, произнесенные в 1980 году: «Мы не поклоняемся Ирану, мы поклоняемся Аллаху. Патриотизм – это лишь другое название язычества. Я говорю: пусть эта страна сгорит в пламени, лишь бы ислам восторжествовал в остальном мире». Не правда ли, напоминает Мао, говорившего, что даже если половина человечества погибнет в атомной войне – это ничего, зато оставшаяся половина будет жить при коммунизме? До чего же похожи фанатичные революционные вожди…

Конечно, нынешний иранский лидер Хаменеи – это далеко не Хомейни, при всем сходстве фамилий. Калибр намного мельче. Да и вообще известно, что второе поколение вождей становится гораздо более прагматичным. Сталин не обладал таким революционным фанатизмом, как Ленин и Троцкий, для него важно было не совершить мировую революцию, а консолидировать свою неограниченную власть в одной стране. Хомейнизм в чистом, первоначальном виде умер так же, как в свое время марксизм-ленинизм, и в Иране воцарился клерикально-бюрократический капитализм. Вряд ли кто-то поверит, что нынешние иранские властители жаждут совершить мировую революцию ради триумфа ислама. Многие, в том числе автор этих строк, полагают, что Иран хочет достичь состояния «пятиминутной готовности» и превратиться в «практически ядерную державу».

Но где гарантии, что дело ограничится только этим? Причем, когда мы говорим о гарантиях, имеются в виду не США, не Западная Европа, не Россия, удар по которым со стороны Ирана трудно себе представить даже гипотетически. Имеется в виду только Израиль. Как могут жители этой маленькой страны относиться к перспективе появления ядерного оружия у державы, руководитель которой, аятолла Хаменеи, совсем недавно – и в который уже раз! – заявил, что «сионистский режим – это раковая опухоль, которую надо вырезать»?

Сомнительно, чтобы руководители Израиля (в отличие от рядовых граждан еврейского государства) опасались иранского ядерного удара. И даже не столько потому, что такой удар, если бы удалось его нанести, означал бы гибель не только 6 млн. евреев, но и такого же количества арабов, в основном мусульман, живущих в Израиле, на Западном Берегу и в Газе. Это вряд ли мог бы себе позволить Иран, претендующий на роль лидера всего мусульманского мира. Да и противоракетная оборона Израиля достаточно сильна, чтобы отразить иранскую атаку. Дело вдругом: есть опасение, что, когда Иран создаст реальные возможности для производства бомбы и остановится в одном шаге от ее создания (а вот это вполне реально), население еврейского государства будет жить в перманентном состоянии напряженности и страха. И тогда интеллектуальная, креативная элита предпочтет эмигрировать в Америку, чтобы обеспечить безопасность и нормальную жизнь детей.

Время идет, и все чаще говорят, что удар надо нанести в 2012 году, пока еще иранцы не установили свои ядерные объекты под такими скалами, что их невозможно будет пробить. К тому же в США идет предвыборная кампания, и от Обамы нельзя ожидать давления на Израиль, да и кандидаты от Республиканской партии поддержат израильский удар.

Но здесь видна разница в объективных возможностях Израиля и США. Как пишет американский еженедельник «Тайм», эти страны «расходятся во мнениях относительно того, как и когда нужно остановить Иран. Массивное военное превосходство США означает, что они в состоянии прикончить иранскую ядерную программу в последний момент – возможно, через год или два, когда Иран достигнет последней стадии производства ядерного оружия, – а пока что дипломатия дает более дешевое и потенциально более эффективное решение. А для Израиля с его намного меньшими вооруженными силами момент, когда он может ударить в одиночку по иранским ядерным объектам и нанести существенный ущерб, вот-вот пройдет, если уже не прошел. Если эта возможность будет упущена, Израилю придется полагаться на США».

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил после встречи с Бараком Обамой 5 марта, что его это не устраивает. Указав, что он еще не принял решения атаковать Иран в одиночку, Нетаньяху настаивал, чтобы Обама точно сказал ему, в какой именно момент при продвижении Ирана к возможному созданию атомной бомбы США готовы будут прибегнуть к силе. Обама от ответа уклонился, но сообщил, что готов будет – возможно, в начале будущего года – установить конечный срок (deadline) того момента, когда его терпению придет конец. <…>



Если завтра война…

<…>Так будет ли удар по Ирану? В этом году – нет, а в последующие годы – не исключено. Сейчас мяч на иранской половине поля. От Тегерана требуется не так уж много: обеспечить допуск инспекторов МАГАТЭ на все ядерные объекты и гарантировать, что обогащение урана не превысит уровень 20%. Если это получится, надо будет отменить все санкции и всеми силами помочь Ирану развивать не только свою ядерную энергетику (на что он, естественно, имеет полное право), но и экономику в целом. Только в таком случае мир избежит катастрофических последствий войны.



Георгий Ильич Мирский - главный научный сотрудник ИМЭМО РАН.